.

.
"В дни разбоя на дорогах"
Общественный транспорт во время арабских погромов 1936-1939 гг.
Автор: Дани Гольдшмидт

Еврейские погромы, которые устроили арабы, происходили с 19 апреля 1936 года и до завершения всеобщей арабской забастовки 12 октября 1936 года и стали первой страницей кровавого противостояния, продолжавшегося на земле Эрец-Исраэль в течение трех лет. Конфликт этот завершился политической победой арабов и публикацией так называемой "Белой книги". Этот документ был издан британским правительством 17 мая 1939 года.

В воскресенье, 19 апреля 1936 года арабские жители Яффо начали громить дома евреев. В результате этого нападения погибли 9 человек, еще 60 получили ранения. Большого энтузиазма у коренных обитателей Яффо не было, поскольку они хорошо помнили, какой отпор получили в 1929 году при попытке нападения на Тель-Авив. За семь лет, прошедших после тех событий, еврейский город сильно разросся, и к 1936 году в Тель-Авиве проживало намного больше людей, чем в Яффо. Организаторам беспорядков удалось сколотить банды из нескольких сотен сирийцев, приехавших на заработки в Палестине и живших в шалашах и трущобах в районе порта. К ним примкнули жители расположенных поблизости арабских деревень, эмигранты из Египта, Саудовской Аравии и других арабских стран. Арабские переселенцы довольствовались нищенским жалованием, которое было намного ниже заработков местных арабов. Более того, между двумя группами существовали постоянные трения. Большинство пришлых сирийцев влачили жалкое существование, не имели постоянного заработка и жили впроголодь. Именно поэтому они были в первых рядах погромщиков и убийц.
Поводом к началу погромов послужил лживый слух о том, что в Тель-Авиве убиты трое сирийских рабочих и девушка-арабка.

Бойкот превратился в нападения

Смерть притаилась за поворотом дороги

Автоколонна на шоссе Дженин-Мегидо.

Объектами атак в первую очередь стали машины и автобусы, осуществлявшие сообщение между Тель-Авивом, Хайфой и Иерусалимом. Три важнейшие транспортные артерии проходили по арабским землям, причем часть дорог была проложена по гористой местности. В те времена дорога из Тель-Авива в Хайфу петляла по холмам близ Шхема, проходила через Туль-Карем, Дженин и Афулу. Британские власти подмандатной Палестины в течение многих лет отказывались проложить прямое шоссе по прибрежной равнине, опасаясь, что это приведет к снижению прибылей железной дороги.
С началом погромов дорога между двумя важнейшими торговыми городами стала крайне опасной для еврейского транспорта. Уже 29 апреля арабские банды атаковали камнями все еврейские машины, проезжавшие неподалеку от Шхема, через Туль-Карем и Дженин. В ходе одного из нападений на улице Шхема была сожжена легковая машина,  принадлежавшая евреям.
Машины, направлявшиеся в Иерусалим, подвергались нападениям сразу же за городской чертой Тель-Авива, в Абу-Кабире, чуть дальше – в Яазуре (Азур) и возле Рамле. Преодолевших эти заслоны ожидал еще одно испытание – в Баб-эль-Вад (Шаар ха-гай), и далее на опасных виражах в районе Кастеля. Большая банда, мешавшая движению на дороге в Иерусалим, была уничтожена британскими войсками в июле, после нападения на военную колонну. В течение нескольких месяцев после этого в районе дороги сохранялось относительное затишье.
Машины, отправлявшиеся на Мертвое море, тоже неоднократно подвергались атакам в районе гор в Иудейской пустыне, по которым проходила дорога. Поскольку эти машины принадлежали английской компании, проводившей разработки в районе Мертвого моря, британское командование позаботилось об их защите. Караваны сопровождали броневики с солдатами, а в воздухе кружили самолеты, определяя места возможных засад и уничтожая бандитов.

Водители-охранники

Водитель автобуса, вооруженный маузером. Период арабских волнений.

Арабские выступления и последующие нападения стали полной неожиданностью для еврейского населения Палестины. Транспортная система столкнулась со сложностями, к которым была абсолютно не подготовлена: каменные атаки, самодельные бомбы и мины на дорогах. Пока не были установлены решетки на окнах автобусов, несколько водителей заплатили жизнью за упорную попытку предотвратить паралич пассажирского сообщения.  С усилением беспорядков и увеличением числа нападений было принято решение передвигаться по дорогам между Хайфой, Тель-Авивом и Иерусалимом только колоннами из нескольких машин. Караваны в Иерусалим сопровождал фургон с вооруженными охранниками, а в дни усиления террора – полицейский наряд с пулеметом. Караваны в Хайфу, состоявшие из автобусов и грузовиков, на особо опасных участках дороги сопровождали английские военные на броневиках, легких танках, иногда даже при поддержке самолета. Не стоит забывать о том, что британская армия и полиция немало сделали для защиты еврейских автоколонн, в особенности о тех, кто, двигаясь перед машинами каравана, проверял безопасность дороги. Этих разведчиков их товарищи называли самоубийцами, поскольку они нередко гибли, выполняя самое опасное задание при охране еврейского транспорта.
Разрешения на ношение пистолетов выдавались лишь считанным водителям. Вместе с тем британская полиция разрешила организовать отряды вспомогательной еврейской милиции и вооружила их карабинами.
После того, как автобусы и грузовые машины были снабжены решетками для защиты от камней, банды террористов стали использовать оружие. На этом этапе возникла необходимость использовать броню для защиты транспорта от пуль и гранат. Специально для этого из-за границы были доставлены стальные листы толщиной 8 мм, однако после нескольких проверок и испытаний было решено привезти более прочные 10- миллиметровые стальные пластины. На первом этапе начали устанавливать броню по бокам корпуса и в передней части, затем было решено закрыть также радиатор мотора и заднюю стенку корпуса. Завод Ха-аргаз стал первым предприятием, где проводили работы по установке дополнительной защиты на автобусы. Для того чтобы покрыть расходы на закупку металлических пластин, было решено взимать с каждого пассажира полгроша в пользу специального фонда.

Засада в районе трущоб

Фургон с охранниками сопровождает автобус Лейланд кооператива Хевер на мосту Вади Рошамия в Хайфе.

В журнале, который компания Эгед выпускала в те далекие дни, публиковались рассказы водителей, которые, рискуя жизнью, продолжали поездки. День 19 апреля 1936 года запомнился водителю Ицхаку Гольдштейну на всю жизнь. Вот, что он рассказал: В тот день мне нужно было совершить несколько рейсов. В 6.30 я выехал на маршрут Тель-Авив-Иерусалим-Тель-Авив. А в 12.30 мне уже снова надо было выезжать в Иерусалим. Недалеко от Абу-Кабира я заметил несколько полицейских. Навстречу проехала машина городской службы уборки, и водитель прокричал мне что-то по-немецки, но я не расслышал. Проехав еще немного, автобус оказался под градом камней. По обе стороны дороги собрались толпы арабов и забрасывали проезжавшие машины булыжниками. Все пассажиры и я сам были ранены камнями или осколками стекла. Когда автобус приблизился к району трущоб на окраине Яффо, оказалось, что дорога перекрыта двумя столкнувшимися грузовиками, а рядом лежит перевернутая машина. Я развернул автобус, пытаясь выехать из толпы арабов, окружившей нас. Нас не прекращали забрасывать камнями. Один их них попал мне в грудь. Легковая машина, ехавшая впереди автобуса, смогла объехать толпу, но ее водитель потерял управление. Автомобиль съехал в канаву на обочине и налетел на забор из колючей проволоки, после чего его бензобак взорвался. Водитель машины погиб. Проезжая в обратном направлении возле Абу-Кабира мы опять попали под камни. Несмотря на ранения в грудь, руку и ногу, и сильное кровотечение я не бросил руль и не остановился, пока автобус не достиг станции Эгеда на бульваре Ротшильда.

У дорог свои герои

Армия под нашим контролем

Английские солдаты сопровождают колонну автомобилей из Хайфы в Тель-Авив. 1937 год. Фото: Акива Гат

Член руководства Эгеда Яаков Хозман как-то рассказал: В первую же неделю погромов доход кооператива упал на 76%. Каждый выезд за пределы города был чреват смертельной опасностью и те, кто мог отложить поездку, сразу это делали. Большинство автобусов стояли без дела и водители не знали, чем себя занять. В мгновение ока были совраны планы, уничтожены надежды, сотни семей остались без источника дохода. Мы стояли на пороге тяжелой и жестокой войны в прямом смысле слова. Нас ожидал голод или смерть от пули из засады. Начались ежедневные тяготы войны. Тяжелее всего приходилось водителям Эгеда, обслуживавшим междугородние маршруты и дальние рейсы.
Через три дня после погромов в Яффо арабские лидеры объявили о начале  всеобщей забастовки. К ней присоединились также арабские водители. Забастовка практически не отразилась на арабских водителях, поскольку у них и так было очень немного пассажиров. Помимо этого они продолжали выполнять работы по заказу британской армии и перевозили подразделения, воевавшие против вооруженных банд. Таким образом, власти дали возможность арабским водителям с одной стороны участвовать в забастовке, с другой продолжать получать деньги от армии. Сотрудничество британцев с арабскими водителями во время беспорядков стало настоящим оскорблением для еврейского населения Палестины, и, в первую очередь для еврейских водителей, рисковавших жизнью, чтобы обеспечить пропитание своим семьям.

Такси кооператива Эгед со специальным приспособлением для уборки гвоздей с дороги.

Хаим Разили, занимавший в те годы пост генерального директора кооператива Эгед, написал в своей книге Первые водители: Наряды английской армии, сопровождавшие еврейские автоколонны, передвигались на машинах и автобусах арабских транспортных компаний, управляемых арабами. Передача функций охраны самим бандитам вызвала возмущение среди еврейского населения, которое видело в этом не только опасность, но и оскорбление, и издевательство над своими чувствами. Несколько раз я обращался к британским властям с просьбой передать функции охраны еврейского транспорта в руки водителей-евреев. Однако все просьбы были безрезультатны. Не помогли и наши петиции в прессе, и обращения к властям со стороны руководства еврейской общины и Еврейского агентства. В течение недель, полных террора и жертв, мы не удостоились никакого ответа. Арабские водители, сами недавно участвовавшие в нападениях, вели себя самодовольно, и даже позволяли себе оскорблять евреев. После инцидента на одной из остановок в районе Ха-Шарон, в котором принимали участие еврейские пассажиры, арабские и еврейские водители, и который закончился серьезной дракой, я вновь обратился к британским властям. В ходе беседы с британским инспектором транспорта в Палестине я вновь пояснил, что ситуация грозит взрывом и кровопролитием. Используя возможность, я передал ему письмо о нашей готовности взять на себя перевозки британских военных подразделений по всей стране. 25.5.1936 года меня вызвали в штаб британских сил, где я еще раз пытался убедить командиров в том, что Эгед способен предоставить армии необходимое число автобусов и водителей. В тот же день был составлен договор, в точности повторявший соглашение с арабскими водителями. Когда на следующий день курьер принес в управление Эгеда черновой вариант договора мы поняли, как арабы используют ситуацию - они установили завышенные тарифы. Командование отказалось составлять договор с Эгедом и потребовало, чтобы я лично выполнял функции ответственного подрядчика.
В журнале Ходши-хофши номер 55 в разделе Давным-давно напечатана статья Сотрудничество с британскими вооруженными силами. Действия еврейских водителей в период арабских волнений заслужили самую высокую оценку и признательность еврейского населения. Пресса того времени пестрила рассказами о мужестве водителей и их героических поступках. Водители стали героями песен и стихов.

Британский знак отличия

Автобус Рио кооператива Бат галим с зарешеченными окнами

Нападения на автобусы стали ежедневными. Кооператив Эгед предоставил английской армии автофургоны и водителей. Их задачей было сопровождение автоколонн. Одним из таких водителей был Фриц Меир. Вот как он описывал события тех дней: Я вел машину, в которой находились трое английских солдат. Мы сопровождали автоколонну, и моей задачей было ехать впереди автобусов. Дороги были почти пустыми потому, что действовал запрет на передвижение. Однажды мы двигались из Тель-Авива в Хайфу через Кфар-Сабу. На одном из поворотов недалеко от Туль-Карема (это место британцы называли опасный треугольник из-за того, что арабы постоянно устраивали там засады) нам навстречу выехала легковая машина и один из сидевших в ней арабов начал махать в нашу сторону. Я почувствовал, что здесь что-то не так и предупредил солдат. Как только мы прошли поворот, оказалось, что дорога метров через 200 перегорожена завалом из камней. Я остановил машину  и один из солдат выстрелил красную ракеты, чтобы предупредить идущую за нами колонну из автобусов и грузовиков об опасности. Потом выяснилось, что никто из ехавших в колонне не заметил ракету. Как только мы начали разбирать завал, со стороны окружавших дорогу гор раздались выстрелы. Я и двое солдат отскочили в кювет, третий англичанин был ранен и остался лежать на дороге. Солдаты открыли ответный огонь по нападавшим, а я пополз к раненому и оттащил его в кювет. Солдат получил ранение в голову и был без сознания. Я взял его винтовку и вступил в перестрелку. В это время к нам подъехала колонна. Охранявшие ее солдаты также начали стрелять в бандитов, завязался ожесточенный бой. Один из водителей смог под огнем разобрать завал из камней. Я вернулся в машину и помчался прямо в Дженин, в больницу. К месту боя были вызваны армейские подразделения. Бой в этом районе продолжался два дней и стоил жизни нескольким британским солдатам. Водитель грузовика, разобравший завал, и я были представлены к британскому знаку отличия.

Воспоминания водителей

Автобус с бронированным корпусом местного производства

Вот что рассказал член кооператива Меир Шухман: Мы выехали из Тель-Авива в Иерусалим. За рулем был Амдурски, а я сидел рядом как запасной водитель, как было принято в дни арабских волнений. В салоне царила полная тишина, а на лицах пассажиров застыло тревожное ожидание. Близ Абу-Гоша нас остановил для проверки арабский офицер. На подъеме к Кастелю мы заметили солдат. Напряжение нарастало. Возле санатория Араза в Моца стоял автобус, и его водитель Меир Линдман рассказал, что попал под обстрел банды. Один из пассажиров, студент Рахамим Калантаров, погиб. Автобус поехал дальше. На подъезде к Иерусалиму, возле деревни Лифта неожиданно раздались выстрелы. Я успел заметить, что за домом местного эфенди стоят трое арабов и целятся в нас из винтовок. Внезапно я почувствовал резкую боль в ноге – это была пуля. Ранен был и сидевший рядом пассажир. Амдурски повел автобус к больнице Хадасса, чтобы как можно скорее передать пострадавших медикам. Меня прооперировали, и еще два месяца я провел на больничной койке, мучаясь от страшных болей.

Бронированный автобус Уайт кооператива Дром Йегуда на главной улице Реховота.

После вспышки насилия Эгеду пришлось отменить рейсы из Иерусалима в Хайфу. Однако уже через пару дней руководство объединения приняло решение возобновить сообщение между этими городами, чтобы не отдавать контроль над шоссе арабам. Вновь открыть движение по этому маршруту выпало водителю Шмуэлю Шаю (Шабатинскому), сегодня ему уже 96 лет и он давно на пенсии. В интервью, которое я у него взял для исторического архива, Шмуэль рассказал: В среду 24 апреля 1936 года в 6 часов утра я выехал из Иерусалима по маршруту А9 через Рамаллу, Шхем, Дженин, Афулу, Назарет в Хайфу. В автобусе было множество пассажиров. По дороге нас нагнал полицейская машина сопровождения. В ней находились трое полицейских с винтовками и двое охранников с охотничьими ружьями. Следом за машиной полиции ехал грузовик кооператива Ха-Эмек, которым управлял Авраам Лайснер, ставший впоследствии водителем Эгеда. Минут через 20 мы спокойно проехали Рамаллу, но на выезде из города нас встретили градом камней. Чуть дальше навстречу выехал арабский грузовик и ударил мой автобус. Выехать мне помог патруль сопровождения. Стекло было разбито. Дальше автобус поехал за грузовиком кооператива Ха-Эмек, а замыкала колонну машина полицейского сопровождения. На въезде в Дженин мы остановились у полицейского блокпоста. Двое полицейских-арабов сели в наши машины, чтобы сопровождать нас в поездке через город. С одним из них я был знаком и даже нередко помогал ему с различными делами в Хайфе. Но на этот раз он сел в автобус и не стал даже говорить со мной. Я заметил, что грузовик, ехавший впереди, поворачивает в какую-то аллею. Это было отклонением от обычного маршрута, и я спросил полицейского, в чем причина такого изменения. Однако вместо ответа он приказал мне ехать прямо. Тогда я понял, что нас пытаются разделить. Я не послушал полицейского и вернулся вслед за грузовиком. Внезапно мы услышали громкие крики и заметили толпу в несколько сот человек, размахивавшую палками и камнями и приближавшуюся к нам очень быстро. Они разгромили грузовик. Оба водителя успели выбраться из машины и бежали в направлении моего автобуса. Второй водитель был серьезно ранен в голову и истекал кровью. К счастью, среди пассажиров оказался врач. Он оказал пострадавшему первую помощь. Полицейские сопровождения начали стрелять в воздух, пытаясь остановить толпу. Однако бандиты продолжали кидать камни и подожгли грузовик. Один из нападавших пытался приблизиться к автобусу с топором, и водитель машины сопровождения застрелил его. Мы начали выезжать задним ходом, поскольку место было достаточно узкое и не было возможности развернуться. Полицейские велели мне добраться до полицейского участка в Шхеме. В Дир-а-шарфе по обе стороны дороги собрались толпы арабов. Только оружие полицейских, направленное в их сторону остановило погромщиков от нападения на автобус. Мы доехали до полицейского управления в Шхеме и дали свидетельские показания относительно произошедшего нападения, а пострадавшие были доставлены в городскую больницу. После двух часов в арабском полицейском участке, мне велели возвращаться в Иерусалим. Но в баках кончился бензин, и я решил купить горючее в одном из местных магазинов. Хозяин заведения наотрез отказался продавать мне бензин. К счастью рядом оказался еврей, сержант полиции. У него в патрульной машине были запасные канистры, и он отдал мне две. Мы поехали в направлении Иерусалима. На Хан-а-лобен (придорожный трактир у деревни Лобен-Шаркия) один из полицейских сопровождения позвонил по телефону в Иерусалим и после короткого разговора приказал поворачивать обратно в Шхем. Мне стало ясно, что на дороге арабы приготовили засаду, и я немедленно развернул автобус и выехал в Шхем. В участке мне сказал офицер, что получил приказ из Иерусалима проследить, чтобы я добрался до Хайфы, иначе, как он сказал, престиж полиции Палестины сильно пострадает. Британские полицейские помогли мне заправить бензин, и после часа отдыха автобус выехал в Хайфу в составе большой колонны и в сопровождении трех полицейских броневиков с пулеметами и полицейского фургона. Так мы без происшествий проехали Дженин и направились в Хайфу через перекресток Мегидо.

10 августа 1938 года водитель Йосеф Дамайо работал на автобусе в Хайфе. Когда я подъехал к городской больнице, - рассказывает он, - к остановке подбежали две арабские женщины в черной одежде и парандже. Они начали махать руками, как будто хотят остановить автобус. Но оказалось, что это был условный сигнал арабам, притаившимся неподалеку. Он означал, что автобус на улице один. Почти в ту же секунду автобус сотрясли два взрыва. Со стороны переулка в автобус бросили гранаты. Одна влетела в окно и упала возле кассы, вторая попала в заднюю часть салона. Взрывы были ужасающими, по салону разлетелись осколки, пострадавшие пассажиры начали кричать от боли. Я зажмурился. Когда я открыл глаза, понял, что остался в живых. Я вытащил осколок, который попал в грудь. В теракте погиб один человек и еще 35 получили ранения.

В Октябре 1938 года арабы расстреляли автобус Эгеда, выполнявший рейс по маршруту Тель-Авив – Иерусалим. Водителю Френкелю пуля оцарапала лицо, и он чудом не пострадал. Но не всем так повезло. Водитель Вилли Надлер погиб, когда его автобус подорвался на мине по дороге в Герцлию, водитель Авива Ханс Гринвальд погиб недалеко от Лода, по дороге в Иерусалим, а водитель Моше Лулу в результате нападения на его автобус получил ранение и ослеп. В том же бою погиб другой водитель - Нисим Дурани из кооператива Дром Йехуда.
В первом номере рабочей газеты кооператива Дром-Йехуда, который вышел в свет в 1938 году, было напечатано стихотворение в память Нисима Дурани.
Последний куплет этого стихотворения в переводе звучит так:

"По пути в Иерусалим пуля убийцы
оборвала жизнь нашего товарища.
Но нас не испугают убийства и погромы,
Память о тебе, Нисим, всегда будет вести нас вперед!"

(c) авторские права защищены